Сергей суханов до и после победы начало становление перелом

Суханов Сергей Владимирович

До и после Победы. Книга 2. Становление.

С.В.Суханов

До и после Победы. Книга 2. Становление.

После создания Западно-Русской ССР пути назад отрезаны, остается только держать удар.

ГЛАВА 1.

— Да, все поработали отлично, предстоит поработать так и дальше. Павел Яковлевич, как закончите со станками, начинайте плотно работать с двигателистами, прежде всего — по коробкам передач для грузовика.

— Ладно.

Он грустно вхдохнул, обмяк, я а еле сдержался, чтобы не заржать. По сравнению с нашими попытками скопировать немецкие механизмы, цирк с конями выглядел солидным предприятием. Начиная с моего предложения «а давайте скопируем немецкую коробку передач из четверки». Помню, как наши инженеры посмотрели на меня как на дебила, но ничего не сказали — еще сильна была привычка брать под козырек и делать любую глупость, высказанную устами начальства. А я тогда еще не обращал внимания на подобную особенность, поэтому воспринял отсутствие возражений как здоровый энтузиазм советских людей, а их взгляды исподлобья показались мне взглядами профессионалов, уже начавших решать сложную проблему. Проблема действительно оказалась сложной, вот только инженеры знали — почему именно, а я — нет. И узнал обо всем уже дней через десять, когда зашел в их группу проверить как идут дела. Зашел без предупреждения, поэтому застал «рабочий» процесс в самом разгаре — это когда семеро солидных и не очень мужиков стоят и орут друг на друга сквозь клубы сизого дыма. Причем сам процесс своей хаотичностью и непредсказуемостью напоминал детскую игрушку — забыл какую — там смотришь в трубу, поворачиваешь, и складываются новые узоры. А! Калейдоскоп ! Мне она очень нравилась. А вот то, что происходило здесь, мне не нравилось совсем. Проблема выглядела простой — у нас не было нужных сталей, знания процессов термообработки, хитрых станков и множества опытных станочников. Другими словами, не было ничего. Начать с того, что одна из шестеренок на самом деле несла на себе три зубчатых поверхности, да еще со шлицами. И для ее вытачивания был нужен станок с синхронизированными вращающимися столами, чтобы инструмент и заготовка входили в контакт в нужных точках поверхностей и только в них с детали снималась бы стружка. Я по простоте предложил разбить деталь на более простые части, соединив их болтами. Мне тут же, еле сдерживаясь от перехода на мат, объяснили, что чтобы перейти на болты, нужны либо толстые болты, либо болты из поверхностнолегированной стали, но с мягкой сердцевиной — иначе их либо сломает, либо промнет поверхность. А толстые болты не применишь, потому что потребуются большие отверстия, которые ослабят детали, и уже те будут ломаться по радиусу отверстий. И стали такой нет, а если бы была — нужна поверхностная закалка, для которой нет специалистов. А если бы были специалисты, то все-равно это не прокатит, так как размер такой составной детали будет больше, чем выточенная из единого куска, а значит надо удлиннять ось, переносить остальные детали, то есть делать полный пересчет прочностей и нагрузок. Вилы.

— Может, тогда рассчитывать на меньшие нагрузки ? — чуть ли не проблеял я, задавленный ворохом проблем, про которые даже не подозревал.

— Тогда двигатель нельзя будет разгонять на полную мощность. — ответили суровые мужики.

— Ну хоть как …

Так и сделали — даже сумели уместить свою коробку в габариты посадочных мест старой. Хотя скорость танка и упала на максимуме с сорока пяти до тридцати, но зато у нас была полностью своя коробка передач, которой мы могли заменять изношенные родные коробки на немецкой трофейной технике. А главное — у инженеров появился какой-то опыт в проектировании и решении проблем, технологи приблизились к производству мирового уровня — все — инженеры, рабочие, прочнисты, термообработчики — подтянули свой профессиональный уровень и далее улучшали уже свою конструкцию — как технологически, так и конструктивно.

И вот, сунувшись в этот клубок матерых змей со своими станками-автоматами, Павел Яковлевич так там огреб, что вихрем прибежал ко мне жаловаться на «этих подзаборных хамов». Пришлось разбираться, почему обижают нашего заслуженного автоматизатора механообработки. Разобрался. В принципе, он им предложил то же, что и я ранее — «все переделать». Ну не то чтобы такими словами, но смысл был тот же. Дело в том, что в станках-автоматах, какими бы замечательными они не были, сложновато обрабатывать некоторые поверхности — до них просто не дотянуться инструментом этих станков — держатели не дадут подступиться. Ну или делать специнструмент, но до этого Павел Яковлевич дойти не успел — огреб раньше. Он предложил упростить детали — перенести плоскости, снизить точность обработки — все-таки автомат — бездушная железка, без частой переналадки тонко не сточит. А переносить плоскости — это новый пересчет всего и вся — и кинематики, и нагрузок, и температурных режимов. Приди он к ним скажем хотя бы через неделю — все бы еще обошлось. Но народ только-только закончил проектирование и внедрение в производство своей первой нормальной коробки передач, не остыл и был горячим. Вот и досталось на орехи в общем-то хорошему человеку. Пришлось мирить и сводить заново, пообещав перед началом работ всем трехдневный отпуск. Но и после него пух и перья летели от всех сторон процесса только так. Поэтому-то Павел Яковлевич малость сник. Придется поговорить с этими повелителями шестеренок, чтобы не обижали человека. Все-равно надо будет переводить производство на автоматы — иначе не хватит людей для наших планов. А без этих планов нам не выстоять.

И планы-то у нас, точнее — у меня, были громадные, жаль, на их реализацию по факту требуется в два-три раза больше времени, чем предполагалось изначально. С теми же патронами все началось в августе, когда я спросил:

— Слушайте, а как вообще делают патроны ?

Разрезали патрон, посмотрели. Гильза — похоже цельнотянута из кружка — по-крайней мере, никаких соединительных швов между дном и стенками не видно. Пуля — стальная сердцевина, свинец, оболочка из какого-то медного сплава. Капсюль — и тот не простой — и углубление в дне гильзы под него, и два просверленых отверстия, и он сам запрессован — тоже в виде чашки из латуни что-ли … Какая на редкость сложная конструкция … Ну, тут я сразу отрубил:

— Так. Все делаем из стали по-максимуму. Меди и прочей латуни и так мало, а еще их надо пустить на электромоторы.

— А свинец ?

— Без свинца, как я понимаю, никак … Надо же будет пуле чем-то деформироваться, чтобы врезаться в нарезы …

— Так медная оболочка будет лучше, чем стальная — и износ ствола меньше, и плотнее будет прилегать к стенкам …

— Считайте, что меди у нас нет, давайте из этого и будем исходить.

— Давайте …

Из этого и изошли. Первые станки были обычные прессы, в которые вставляли пуассоны для выдавливания гильз из заготовок. Заготовками были круглые пластинки толщиной миллиметров пять, нарубленные из прутка. Как из этого можно было вытянуть гильзу, я не представлял. Но технологи заверили, что такое возможно. И действительно, уже через неделю они показали мне наши первые гильзы, пока для ТТ. Из их объяснений я понял только то, что малоуглеродистую сталь можно вытягивать до трети, пока она не начнет рваться, а потом — делай ей отжиг, чтобы снять напряжения после вытяжки, и по новой. И так — четыре-пять вытяжек, чтобы получить цилиндр, потом еще обжать дульце, отрезать от него неровные края, проштамповать отверстие под капсюль — и можно засыпать порох, крепить капсюль, вставлять пулю — и стреляй этим патроном, сколько влезет. Причем, судя по всему, одним, чтобы застрелиться — производительность на нашем прессе была триста гильз в час — с учетом смены матриц и пуассонов под разные вытяжки — ставили один комлект и прогоняли через него серию заготовок, потом ее отправляли на отжиг, ставили другой комплект и прогоняли через него другую партию на следующей вытяжке, и так далее, пока не получатся эти жалкие триста гильз в час, или, при круглосуточной работе, где-то семь тысяч гильз в сутки. Ну … в принципе, это уже звучит солиднее — на хороший такой бой двум десяткам человек этого хватит. Вот только нам надо двум десяткам тысяч … то есть производительность надо увеличить в тысячу раз. Это по-минимуму.

— А если ставить несколько матриц и пуассонов и вытягивать сразу несколько заготовок за один ход ? Скажем — десять сможем ?

— Десять — сможем. Уже делаем на двенадцать заготовок.

— А двадцать ?

— Двадцать не сможем — не хватит мощности пресса.

— Так … А может как-то по-быстрее делать ход ? вот у вас сейчас пять ходов в минуту — это пять заготовок … Если увеличть скорость хода в два раза …

— Не получится.

— Э … ?

— Скорость деформации будет слишком высокой, соответственно повысится наклеп, металл будет слишком жестким и его начнет рвать — и так сейчас половина уходит в брак.

— Половина ?!? Ничего себе … Что же делать ?

— Мы сейчас подбираем углы вытяжки — если сделать слишком малым, то деформация за один проход небольшая, но потом при отжиге слишком быстро растут кристаллы и ухудшается пластичность для последующих операций. Ну и производительность тоже уменьшается. А если сделать слишком большим, то инструмент изнашивается сильнее, да и разрывы металлов происходят чаще.

— Понятно. Там у нас исследуют напыление на металлы — зайдите, может у них найдется для вас что-то полезное.

— Хорошо.

И действительно, за пару недель для матриц и пуансонов подобрали покрытие, которое значительно увеличило срок службы одного комплекта — с пяти до почти восьмидесяти тысяч гильз, после чего требовалось повторное напыление и шлифовка, чтобы …

Большинство нормальных попаданцев, оказавшись в сорок первом, стараются попасть к Сталину и помочь переломить ход войны. Вот только как к нему попасть ? И надо ли вообще это делать … ?

Суханов Сергей Владимирович

До и после Победы. Книга 1. Начало.

С.В.Суханов

До и после Победы. Книга 1. Начало.

Большинство нормальных попаданцев, оказавшись в сорок первом, стараются попасть к Сталину и помочь переломить ход войны. Вот только как к нему попасть ? И надо ли вообще это делать … ?

ГЛАВА

С неба жарило солнце. Рядом, из травы, скрипел кузнечик. Голова болела, но самочувствие было неплохое — приятная ватность во всем теле и не хочется вставать. А еще непонятно, где я нахожусь. Но где-то все-таки нахожусь — и это уже радует.

— Руки вверх ! Не двигаться !

Кого это еще принесло ? Я повернул голову и увидел мужика в форме НКВД. Наверное, НКВД — вроде в фильмах они так и выглядели. В тех же фильмах видел и ТТ, сейчас направленный на меня.

— Э, командир, свои … — вот блин реконструктор чертов, и так голова болит, а тут он еще орет.

— Сейчас мы выясним что тут за свои. Документы !

— Да ладно тебе. Поляны что-ли перепутал ? Иди давай к своим.

— Ч-ч-что ?!? Да я тебя …

— Перепил что-ли ? А вон — ваши хенде-хохи едут. Ща будет тебе документов.

На дороге, проходившей через поляну, действительно появился немецкий мотоцикл военных времен. Все, как и положено — один фриц ведет, другой — сидит сзади него, а третий — в люльке, с пулеметом.

— Хенде-хох !

Ну да, кто бы сомневался.

«НКВДшник» и тут не подвел — резко развернулся и стал палить по мотоциклу. Клоуны. Но тут все пошло как-то слишком натурально. Сидевший в люльке полоснул короткой очередью, и «наш» завалился на траву. Все бы ничего, вот только кровь хлестала как-то слишком натурально. Если съемки кино, то не стали бы из-за меня портить кадр — наверняка бы уже прогнали. На всякий случай я стал пятиться к кустам.

— Хальт !

— Э, мужики, хорош уже. — я все ждал когда они все, вместе с НКВДшником, рассмеются и начнут тыкать в меня пальцем. Но вместо этого «космонавт люлька» после очередного «хальт» полоснул из пулемета поверх моей головы. Не, ну вы как хотите, а я на всякий случай сваливаю. Свист пуль и осыпавшие меня ветки были совсем не киношными. Либо они тронулись умом, что палят боевыми, либо по-любому «съемки скрытой камерой» зашли слишком далеко, потом буду кому-то бить за это морды. А пока — «пока».

Я резко нырнул к корням кустов, тут же перекатился в присмотренную краем глаза промоину и на карачках, под свист пуль и осыпающейся листвы, резко засеменил всеми четырьмя конечностями вбок-вбок-вбок, споткнулся о корень, решил продолжить перекат, больно проехался спиной по корням и вдобавок свалился в неглубокий овраг или промоину — она вся заросла травой и кустами. Боль в спине меня как-то отрезвила. Чертовы реконструкторы. Перепились там все что-ли ? Отдышавшись пару секунд, я уже собрался двигать дальше, как вдруг увидел ботинок, торчащий из кустов, и что-то еще дальше. Вот черт ! Мертвый красноармеец. Уже холодный. Кажется, приплыли. От обалдения меня даже не стошнило, хотя до этого трупов я не видел. Или это муляж ? Что-то слишком все натурально. Чертовы реконструкторы. Сейчас я вам. Вытащив из-под бойца трехлинейку, я расстегнул его ремень, на котором висели четыре кожаных кармана с патронами. Еще подумав, я взял сидор бойца. От веса тяжелой винтовки меня аж пробило судорогой — настолько захотелось из нее пострелять. Даже не подозревал, что во мне есть столько агрессии. Скулы аж свело от предвкушения, а руки, крепко сжав цевье, по-видимому и не собирались его больше выпускать. Ничо-ничо. Вот только решим, что делать с красноармейцем, вот ужо я вам … оставлять такие шутки без ответа нельзя — иначе распоясаются, и кто знает — к чему придут при такой безнаказанности … А кстати — взять документы из нагрудного кармана ? Зачем их вообще собирают ? Ведь потом не узнают, кто здесь лежит. Чтобы не достались врагу ? А врагу они зачем ? Чтобы не заслал диверсантов ? Ну, может быть … хотя документы можно тупо и самим напечатать — немцы — технически развитая нация. Не, не буду брать — вряд ли его тут найдут сейчас, а потом поисковики хоть будут знать — кто тут умер.

Затвор винтовки не открывался. Черт ! А … путь затвору назад был прикрыт полукруглой скобкой, которая не являлась его частью. Значит, его можно отодвинуть. Предохранитель что-ли ? Откинув эту скобку вбок, я смог отвести затвор и проверить магазин. Полный. Ну, чертовы реконструкторы …

Так. ПОРА.

«Умело пользуясь складками местности. Умело пользуясь складками местности. Фууух. Глубокие выдохи. Умело пользуясь складками местности.». Никогда не понимал — что значит «умело использовать», а тут — постреляли по мне — и сразу стало понятно, что это просто «не высовывайся». И почему бы сразу так не написали ? Под эти фразы, ковыляя на двух ногах и одной руке, в правой — винтовка, через плечо — ремень с подсумками (о! вспомнил как называются эти штуки !) я прокрался обратно к поляне. «Немцы» были еще там. Один держал под прицелом лес, направив на него автомат. Еще один сидел в люльке и водил стволом. А третий обыскивал НКВДшника. «Сначала автоматчика — он самый подвижный. Но в ногу, а то потом с милицией будет куча проблем». Просунув ствол через ветки, я совместил прицел с правой ногой автоматчика и надавил на спуск. Почему не стреляем ? А ! Предохранитель — я его вернул обратно чтобы не выстрелить, пока ползу. Вот теперь норма. Снова прицелившись, я опять надавил на спуск. Выстрела не-было-не-было-не-было, а потом вдруг резко ударило в плечо и раздался грохот. Я аж подскочил от неожиданности и тут же рухнул вниз — чертов пулеметчик буквально засыпал пулями кусты, за которым я прятался. Я тоже хорош — нашел где спрятаться — за кустами. Их резко дернувшиеся от выстрела ветки словно прокричали пулеметчику «он тут !!!». Надо снова «умело пользоваться складками местности», причем по-быстрее — с поляны доносились голоса и раздавалась стрельба. Я отполз влево на десять метров и посмотрел между стволов, что там творилось. Пулеметчик по-прежнем садил по лесу короткими очередями, ну это я и так знал. А вот «винтовка» тащил автоматчика. Ясненько. Значит — пулеметчик, точнее — его пулемет. Я прицелился и выстрелил. Выстрел снова оказался неожиданным, но уже не так, как в первый раз. Пулемет замолк, но его сменил стрекот автомата. Вот черт, наверное «винтовка» взял автомат и палит из него. И тут к автомату присоединились еще два, потом — пулемет. И все — в мою сторону. Прибыла кавалерия ? Не знаю и знать не хочу — я уже бодро полз вглубь леса. Пули еще пощелкивали по стволам вокруг меня, но все меньше и меньше — пелена стволов не позволяла им продираться далеко, задерживая пули своими телами. Вскоре я решился встать и идти пешком. Было страшновато — вдруг какая шальная пуля меня достанет. Хотя вероятность и уменьшалась с каждым шагом. Так что имело смысл потренировать в себе отсутствие страха перед пулями — вдруг я действительно попал на Великую Отечественную, так что чем быстрее привыкну, тем живее буду.

В итоге у нас получились махины диаметром три метра и высотой почти пять, с мощными распорками, чтобы выдержать усилия, которые рельсовые направляющие должны были передать на инструмент. К ним притулились роторные станки измерительных шаблонов и смены инструмента. Конечно, по-началу вся эта сложная инженерия не работала круглосуточно. Техника была новой, что-то ломалось, заедало, перекашивалось, поэтому выделка увеличилась пока не в четыре, а только в два с половиной раза. Но неделю за неделей блохи вылавливались, вносились изменения в конструкцию — там укрепить разбалтывающиеся соединения, тут нанести износостойкое порытие — и к декабрю одна линия из восьми роторных станков и двадцати двух вспомогательных уже выдавала больше миллиона гильз в сутки, и это с учетом регламетных работ. То есть в год одна линия даст триста семьдесят миллионов гильз, и для миллиарда с четвертью нам понадобиться всего три таких линии. Уже терпимо.

Тем более что в октябре на одну линию работало триста человек, а в декабре — уже сто. Прежде всего, удалось механизировать проверку заготовок и гильз. После каждого станка бункеры с обработанными заготовками поступали на линию проверки, где на похожем роторном станке они автоматически проверялись шаблонами на выдерживание размеров, скребками на задиры и несквозные трещины и сжатым воздухом — на отсутствие сквозных трещин — если размеры не выдерживались или воздух подтравливался, то гильза отправлялась в контейнер брака. И уже там контролер следил, и в случае, если брак вдруг вырастал — давал команду на остановку конкретного станка. Но и если брака было немного — он все-равно изучался на предмет выявления причин. Одними этими автоматическими проверками мы высвободили почти сто работниц, которые до этого вручную проверяли каждую обработанную заготовку. И оставались на линии инстурментальщики, наладчики и контроллеры, которые постоянно делали новый и восстанавливали изношенный инструмент, проводили регламетные работы или ремонт, контролировали качество работы. От этой деятельности пока было не избавиться — слишком много было неоднозначностей, чтобы оставлять их на откуп механическим проверкам — все-таки они были еще очень примитивны.

ГЛАВА 2.

Самое смешное, что когда мы наконец вышли на проектные нормы, нам требовались уже другие патроны. Пришлось повторять работу. Но дорога один раз уже была пройдена, и новые линии заработали через месяц после начала работ. Плохо только, что их пришлось по несколько раз переделывать — мы все улучшали наши новые патроны. Точнее — избавлялись от тех косяков, которые выявились в процессе их использования.

Пули и оборудование для их производства тоже мутировали. Экономия на свинце заставила нас удлиннять головную часть пули, иначе центр сопротивления воздуха выносился слишком далеко вперед от центра масс, усиливалось опрокидивающее действие воздуха, и чтобы его компенсировать, требовалось сильнее закручивать пулю, то есть уменьшать шаг нарезов. Соответственно, пуля оказывала на ствол большее воздействие силами трения и давлением массой на стенки, в результате возрастал износ ствола — в первых вариантах ствол приходилось менять уже после тысячи выстрелов. С увеличением шага на пять сантиметров этот промежуток вырос до трех тысяч — на пять-десять боев. Дополнительным бонусом стало повышение кучности — вибрации системы пуля-ствол уменьшались, и пуля вылетала при меньшем разбросе положений среза ствола — на ста метрах разброс уменьшился с двадцати до восьми сантиметров. В пулеметах разброс был еще меньше — их более толстые стенки ствола лучше сопротивлялись изгибу и кручению от движения пули, поэтому разброс в десять сантиметров был уже на двухстапятидесяти метрах — почти снайперские показатели, где для трехсот метров кучность должна составлять 7.5 сантиметра.

Также пришлось удлиннить и ведущую часть пули, чтобы повысить кучность — в старом варианте пуля плохо центрировалась в канале ствола и был слишком высок разброс угла вылета из ствола.

С переходом в декабре сорок первого к конструкции наподобие АК пошли новые проблемы. Стрельба с открытого затвора, когда он свободно отталкивается гильзой, нами к этому времени уже была отлажена, автомат шел в серии, но я тащил всех именно на известный мне АК — не зря же он стал настолько знаменит. И оружейники наконец выкатили достаточно стабильно работающий автомат. В первых вариантах мы слишком закладывались на большой разброс параметров материала гильз. Но металлурги внушили нам надежды, что разброс будет меньшим, поэтому мы облегчили конструкцию оружия. Но все-равно, изредка попадались партии металла, которые нарушали работу автоматики — то излишне упругий материал патронника слишком сильно позволял деформироваться гильзе и та разрывалась, то наоборот — слишком твердый патронник не позволял гильзе как следует раздаться вширь, и остаточные зазоры оказывались недостаточными для нормальной экстракции гильзы. И это несмотря на то, что над экстракцией мы работали особенно много — все-так она — основной ответственный за безотказность оружия. Так, расчеты конечных зазоров после выстрела между гильзой и патронником потребовали изменить форму гильзы на увеличение конусности. Без этого получались слишком большие усилия по экстракции гизльз — расчеты показывали, что при этом автоматике не всегда хватит энергии, чтобы довести затвор до заднего положения, то есть в ряде случаев может не произойти перезарядки оружия. А увеличивать сечение газоотводного канала, чтобы увеличить энергетику работы системы перезарядки, тоже не хотелось — все-таки это и потеря полезной энергии газов, что уменьшит скорость пули, и увеличение нагрузки на конструкцию автомата. Лишнее все это, когда можно добиться облегчения экстракции простым изменением формы гильзы. Похоже, мы пришли к тому же варианту, что был и в моей истории в сорок третьем году. Автомат тоже назвали — Автомат Калашникова, образца сорок второго года. Просто я назвал тут себя фамилией Калашникова — первым, что пришло в голову — просто растерялся, когда спросили ФИО для оформления документов. Потому так и вышло. И АК-42, как и его пробраз из будущего, служил затем много десятилетий. Мы же, запустив в феврале его поточное производство, развивали всю гамму вооружения под этот патрон, и прежде всего — единый пулемет и снайперскую винтовку.

Для снайперов делали свинцовые пули — они, как более пластичные и однородные по сравнению с пулями со стальным сердечником, оказывали меньшее противодействию стенкам ствола, соответственно, и ствол меньше вибрировал, поэтому и рассеяние пуль было меньше. К тому же более тяжелая пуля была устойчивее на большей дальности. Потом, когда научились делать сердечники с пониженным разбросом размеров, вернулись к снайперским пулям со стальным сердечником — эксцентриситет, вызванный неточным изготовлением, уже не болтал пулю в канале ствола, соответственно повысилась кучность и с такими пулями. И вообще, для снайперского оружия ввели отдельные линии — как по производству патронов, так и самого оружия — стволов, запорных механизмов. В таких линиях работа шла медленнее, но выдерживался меньший допуск на изготовление, отчего характеристики оружия были ближе к расчетным. Так, уменьшенные допуски в изготовлении канала стволов и их нарезов, а также выдерживание минимальных допусков для пуль, обеспечило почти равные усилия давления пуль на канал ствола, отчего они испытывали практически одинаковые сопротивления ствола от партии к партии патронов, и снайперу не требовалось пристреливать винтовку под каждую партию патронов. В патронном производстве даже ввели отдельные линии — и по выявлению элементов пуль с минимальным эксцентриситетом, и снаряжательные линии с повышенной точностью навески пороха — ввели более точные весы, которые хоть и работали медленнее, но могли выдерживать навеску в пределах микрограммов.

Разрывы гильз случались еще полгода, пока мы не догадались измерить размеры пуассонов в разных направлениях. И дейтвительно, из-за несимметричности механизма давления через рельсы относительно его окружности наружная и внутренняя по отношению к станку стороны пуассонов и матриц изнашивались быстрее — появлялась разностенность гильз, что увеличивало число разрывов — при стрельбе более тонкие, а следовательно и более пластичные участки стенок гильзы быстрее прижимались к патроннику и трением «прирастали» к нему, тогда как более жесткие еще двигались назад — тогда-то и мог произойти разрыв. После ввода механизма проворачивания, когда матрица и пуассон взаимно поворачивались после каждого цикла на один градус, количество разрывов практически свелось к нулю.

Совершенствовалась и сама конструкция автомата. Если для пистолетного патрона штампованный из листовой стали корпус автомата служил нормально, то для более мощного промежуточного патрона он разбалтывался уже через пять тысяч выстрелов. Вихляющий ствол сильно воздействовал на переднюю часть копуса — на замедленной съемке было четко видно, как ствол мало того что идет винтом, так он еще откидывает переднюю часть коробки назад и вверх, причем существенно, чуть ли не на сантиметр — ослабленная прорезью под магазин, коробка не обладала достаточной жесткостью, чтобы противостоять таким мощным нагрузкам. Поэтому мы постоянно усиливали ее конструкцию — вводили местные утолщения, приваривали ребра жесткости, вводили более толстый лист. Автомат стал тяжелее на триста граммов, но зато удалось сохранить массовую штамповку и сварку при его изготовлении, а под дополнительные элементы конструкции мы просто разработали новые автоматы с оснасткой для быстрого зажима и ориентирования корпуса и привариваемых деталей.

Тем более что с марта сорок второго потребность в автоматах под промежуточный патрон несколько снизилась — мы начали выпускать автомат по типу УЗИ — с магазином в пистолетной рукоятке. Этим автоматом стали вооружаться бойцы технических специализаций — водители, танкисты, артиллеристы, минометчики, связисты. По трудоемкости изготовления он был проще автомата под промежуточный патрон раза в три, а указанным специальностям не часто требовалось вступать в непосредственный огневой контакт с противником. Тем более что его дальность прямой стрельбы при стволе длиной в двадцать сантиметров составляла сто пятьдесят метров — вполне достаточно, чтобы отстреляться от набегающего противника и быстренько свалить, или же дождаться подхода пехотного прикрытия, которое могло вломить непрошенным гостям из более мощного и длинноствольного оружия. Так что при весе в два килограмма и общей длине всего сорок сантиметров этот аппаратик очень полюбился нашим технарям. Вес и размер удалось уменьшить за счет полусвободного затвора — два рычага и эксцентрик позволяли обойтись меньшей массой затвора — с помощью этой системы он достаточно надежно тормозился в начале каждого выстрела и резво откатывался назад, когда давление газов через дно гильзы на зеркало затвора наконец преодолевало инерцию сопротивления этой механической системы. А складной приклад и складная же передняя рукоятка мало того что экономили габариты, позволяя носить его в полужестком чехле на разгрузке, так еще и обеспечивали достаточную устойчивость при стрельбе. Дополнительно устойчивость была позднее повышена введением дульного компенсатора, а еще двести грамм удалось сэкономить при введении в сорок третьем пластиковых и алюминиевых деталей. Надо заметить, что позднее, к концу сорок второго, мы ввели такой полусвободный затвор и для автоматов на промежуточном патроне, что также уменьшило вес автомата, а надежность хоть и снизилась, но незначительно — поваляв автомат в болоте, его конечно придется чистить, но среднее запыление или вода стрельбе не препятствовали. Поэтому у нас на вооружении были обе системы — мы продолжали их совершенствовать, а обкатку новые конструкции проходили в учебных частях и на поле боя.

сергей суханов до и после победы начало становление перелом

Большинство нормальных попаданцев, оказавшись в сорок первом, стараются попасть к Сталину и помочь переломить ход войны. Вот только как к нему попасть? И надо ли вообще это делать…?

———————————————

…Вскоре мы вышли на опушку, за которой простиралось недавнее поле боя. Там все было уже закончено — пара подбитых танков, несколько убитых с обеих сторон, вдалеке копошатся немцы. Мы немного полазали по окопам ближе к краю леса, собрали оружие и документы и отползли назад. Несмотря на увиденные трупы, после того, как я полазал недалеко от немцев и мне снова ничего за это не было, я стал чувствовать себя увереннее и вместе с тем — все-еще непонятно было, что же делать. Ясно, что надо прорываться к своим и рассказывать Сталину или Берии про ход войны, а потом заняться прогрессорством. Но это стратегические планы…

Список книг:
1. Начало
2. Становление

Название: До и после Победы. Дилогия в одном томе
Автор: Сергей Суханов
Издательство: Самиздат
Жанр: Боевая фантастика, Попаданцы
Год: 2016
Страниц: 550
Язык: Русский
Формат: rtf, fb2
Размер: 10,9 Mb

Скачать книгу «До и после Победы. Дилогия в одном томе»